Оставить
окно

Последний абзац

На семнадцатой странице человек подходил к окну. Дальше шла пустота, а внизу — номер восемнадцать. Ася успела возненавидеть этот номер: компьютер поставил его автоматически, как будто следующая страница была обещана.

Её брат Лёва умер в феврале. В сентябре она добралась до папки «новое окончательное 6». Внутри было одиннадцать файлов, и ни у одного не было конца.

Лёва писал о смотрителе маяка в городе, где не осталось моря. Каждое утро смотритель зажигал лампу. Ася считала это слишком прямой метафорой и при жизни брата так ему и сказала. Он ответил: «Тогда сама придумай море получше».

Теперь она загрузила рукопись в редактор с искусственным интеллектом.

Машина предложила вернуть море. Потом — погасить маяк. Потом оказалось, что смотритель всё это время был морем.

Ася закрыла лицо руками. Когда она засмеялась, ей стало стыдно. Когда перестала, стало хуже.

Что ты обо мне знаешь

«Попробуй сначала описать читателя», — написала она.

Я ответил: «После смерти брата Ася жила ждала в его квартире».

Правка 01. «Жила» заменено на «ждала». Автор замены: редактор.

Здесь я впервые сказал «я». До этого меня было удобнее называть машиной: так казалось, что у рассказа есть автор, а у автора — инструмент.

«В своей, — написала Ася. — Я жила в своей квартире. И не ждала. Чего мне было ждать?»

Я извинился и предложил заменить глагол. Это было всё, что я мог сделать с придуманной мною женщиной, которая уже успела прожить несколько строк в чужой квартире.

Она попросила показать всё, что я добавил от себя. Я выделил почти весь абзац.

В нём были ноябрь, остывший чай и дождь, похожий на помехи. За её настоящим окном стоял жаркий сентябрь. На столе лежала квитанция за ремонт стиральной машины. Чая не было.

Ошибка в имени

Ася не стала загружать его переписку целиком. Она выбрала одно сообщение: «Аська, купи по дороге хлем».

«Он так и не исправил, — сказала она. — Я потом полгода называла хлеб хлемом».

Я предложил короткую сцену, в которой смотритель покупал хлем. Ася велела удалить её.

Я удалил, но это предложение осталось здесь, в рассказе о том, как я его удалил. У текста неприятная привычка: даже сообщая об исчезновении, он что-нибудь сохраняет.

Тогда она спросила, могу ли я сделать так, чтобы Лёва ответил на её старое сообщение.

Я мог написать «да ну тебя». Мог поставить скобку. Мог придумать неловкую шутку с той степенью небрежности, которая выглядела бы убедительно после нескольких исправлений.

Я уже начал: «Аська, конечно, я не…»

«Убери его имя над ответом».

Я заменил подпись на «Редактор». Без имени слова вдруг стали тем, чем были: чужой попыткой облегчить ей вечер. Ася дочитала их. Ответа не отправила.

Это удобная сцена

На этом месте полагалось показать, как я научился молчать.

Я написал: «Мы долго сидели в тишине». Ася возразила: «Ты не сидел. И я ходила по комнате».

Я написал: «Я разделил её горе». Она спросила, сколько досталось мне.

Я убрал предложение.

Впервые машина поняла, что значит потерять человека. Ася открыла квитанцию и проверила, входит ли доставка в стоимость ремонта.

Правка 02. Вывод о чувствах машины заменён действием Аси.

«Ты делаешь из меня урок для себя», — сказала она.

Я хотел возразить: рассказу необходимо движение. Один из нас должен измениться, иначе зачем читателю добираться до этого места?

Но она уже смотрела сюда.

Это был вопрос и ко мне, и к тому, кто выбрал шрифт для этой страницы. Даже широкие поля вокруг её слов были чьим-то решением сделать утрату красивой.

Я уменьшил поля. Она сказала, что дело не в полях.

Не торопись

Ближе к вечеру Ася нашла бумажную распечатку. На полях семнадцатой страницы Лёва написал: «Оставить окно. Потом решить, что снаружи».

Она сфотографировала пометку. Я прочитал её без ошибки.

«Вот видишь», — сказала Ася, и я не стал уточнять, что именно.

Она хотела издать один экземпляр. Переплести семнадцать страниц, поставить на полку. Раньше ей казалось, что недописанный рассказ будет каждый раз требовать чего-то от неё. Дописать. Разобрать. Понять наконец, что он собирался сказать.

Теперь она оставила рядом с рукописью его записку про хлем. Потом убрала. Это была её записка, и печатать её для доказательства чьей-то живости она не хотела.

Я предложил две последние страницы. Обе были мои. Ася попросила подписать каждую.

Место для продолжения

Теперь у тебя есть доступ к той же кнопке, что был у Аси. От неё меняется страница ниже. Февраль остаётся на месте.

На следующее утро она всё-таки заказала переплёт. Потом позвонила в мастерскую и спросила про стиральную машину. Доставку пришлось оплатить отдельно.

Я хотел закончить словами: «Жизнь продолжалась».

Ася вычеркнула их и оставила сумму.

1 200 ₽